Живое Слово ч. 1

Тип статьи:
Авторская
Источник:

Статья-размышление на тему: «Переносные значения Слов –
развитие языка или диверсия?»
Отрывки из бесед на
тему постижения смыслов Слов.
— Разные слова,
совпадающие по форме (звучания или написания) – омонимы.
— Одно слово с
несколькими (различными и/или разными) значениями.
— Одно слово с
одним-единственным верным, правильным, истотным значением (Авт.!) т.е. уже здесь вопрос: эти понятия – «верное»,
«правильное» и «истотное» — из одной категории или из разных кагегорий? Из
опыта практик погружения в истотные смыслы – это определённо разные категории.
Предпосылка:
собственно речь (текст), составленная на основе слов с несколькими значениями,
будет указывать на то, что она относится к современному так называемому
русскому языку, максимально приближённому к разговорному, обывательскому, линейному
языку ошибочно называемому ещё и живым языком. В сущности же это язык
просторечия (простолюдин). Собственно с Живым Языком его роднит только
доступность просторечия. Считается, дескать, если так говорят люди в
подавляющем большинстве своём и прекрасно обходятся этим говорением, чтобы
понимать друг друга и взаимодействовать в обществе (социуме), то это и является
признаком натурального живого языка. Такое понимание живого языка и утвердили
академисты конца 18-го – начала 19-го веков. Тогда, разумеется, встаёт вопрос: «На
чём же говорят «живые» люди?» И вопрос этот не праздный. Вот попытка ответить
на него и открывает первую настоящую загвоздку. То есть надо договориться о
понятиях: 1. Кого мы называем «люди»? Чем людина отличается от Человека? 2. Что
скрывается (или открывается) за понятием «Живой» («Живые»)? 3. Как и чем
отличается то, что говорит Человек и что говорит людина? Действительно ли
необходимо различать категории «людина» и «Человек»?
В современной лексикологии,
например, применяют такое определение понятие «Слово»: «…единый звуковой
комплекс». Это сущностно важная часть определения. То есть если перевести на
просторечие, то Слово – это набор произносимых звуков. Но верно это только
отчасти, при этом очень малой части. Слишком малой части для того, чтобы Слово
выполняло ту божественную функцию, для которой и предназначен человек. Такое
отношение к Слову меня лично не устраивает совсем и именно в той части, что
подобное определение претендует не только на завершённость, но и на исключительность,
то есть практически не оспаривается в академической среде. Во всяком случае,
если даже такие споры и ведутся в академических средах, то это никак не
отражается на преподавании русского языка в школах и институтах непрофильного для
языкознания образования. А это не только не правильно – не давать разширенных
представлений о значениях Слов и понимании функций языка, — но и опасно с
позиции понимания необходимости сохранения истотных традиций огромного
отдельного этноса – Русов (славян). Но как раз по шаблону «слово есть единый
звуковой комплекс…» и учат (и учили) в современной школе, к которой я отношу и
советскую, начиная с 20-х годов 20 столетия. Отсюда мы и получаем ментальных и
нравственных калек, которые совершенно не способны к образному восприятию
языковых построений (формул), то есть в контексте родноверия не способны к
Жива-Творению. Современная образованщина, прибегая к конкретизированию в
определении на основе плоских односложных утверждений, не только упрощают
отношение к речи (Слову), но заковывают аппарат понятия (понимания) Человека в
кандалы примитивизма. Да, я не ошибся, не оговорился. Здесь на уровне внешнего
противоречия как раз и выступает проблема подмены. Феномен и метаморфоза
заключаются в том, что на уровне Жива-Творящего применения языка (Слова) метод
(программа) «обогащения» Слова дополнительными или новыми значениями и смыслами
на практике обкрадывает это самое Слово и того, кто подобное в своей практике
говорения допускает на уровне автоматизмов. В понимании академистов и адептов
современного толкования так называемого современного русского языка это звучит
так: «Если между лексическими значениями, выражаемыми одним звуковым комплексом,
существует определённая смысловая связь, которая непосредственно ощущается
говорящими, мы имеем дело с многозначным словом». По сути же это есть открытое
признание того факта, что в современном так называемом русском языке
утвердилась и закрепилась традиция практически допускающая и оправдывающая
самопроизвольное толкование любого значения Слова (вновь приобретаемого) только
на том основании, что так говорят в какой-то группе (общности) людей или «красиво
подмечено классиком». В том, что в линейном языке, просторечии, открываются и
закрепляются в виде крылатых фраз и выражений (фразеологизмы) на уровне общения
ничего зазорного нет. В смысле красноречия и риторической убедительности в
разнообразии и развитии литературы и языка в целом это даже хорошо. Но с
позиции понимания истотного мировоззрения Русов именно такое развитие языка
(Слова), Человек и утрачивает связь с божественной миссией Жива-Творения.
Далее, современные академисты в области лингвистики и семантики утверждают: «В
случае же, когда между значениями нет никакой связи и они не имеют каких-либо
общих элементов смысла, речь должна идти об омонимии». (Д.Н. Шмелёв. Избранные
труды по русскому языку. М. 2002 – стр. 30).
На моё понимание это ложится так, что я вижу за этим действенную попытку
окончательно запутать Человека, изучающего РуСкий Язык, Язык Жива-Творения, а
не прояснить для него подлинность значений Слов, их истоного назначения.
Дмитрий
Николаевич Шмелёв, разумеется, указывает, что «во многих случаях решение
вопроса о том, что следует ли те или иные значения рассматриваются как значения
одного слова или же как значения слов-омонимов, вызывает у лингвистов сомнения
и разногласия». Но в базовых учебниках по русскому языку тем более на уровне
средней школы эти вопросы даже не упоминаются. А это на практике означает то,
что в Человеке закрепляется как бы единственно верное понимание существа
вопроса таким образом, каким было изложено в учебнике: если слово может иметь
множество значений, значит в самостийном творчестве смыслообразования каждый
может делать практически всё, что захочет. Но если бы это касалось только
художественной литературы, анекдотов, тостов, признания в любви и подобного
народного словесного изящества, то можно было бы сказать, что это замечательно.
Но именно это обстоятельство мне позволяет говорить о сознательно внедрённой
диверсии по отношению к Жива-Творящему РуСкому Языку, не владея которым
современный обыватель может «строить» свою жизнь только на уровне линейных
отношений в обществе, где признаются и учитываются такие показатели как обезпеченность,
успешность в добывании материальных средств и устроенности, успешности в профессии,
реже в философском (ментальном) и психическом отношении, но уже почти совсем не
в нравственном, душевно-духовном и мировоззренческом аспектах. То есть за
правило принимается возможность «обоснованного» утверждения и закрепления новых
смыслов за истотными понятиями Слова. Таким образом диверсия реализуется сразу
на нескольких уровнях: 1. Человеку уже как будто нет необходимости искать,
изследовать, познавать истотность
значания применяемого Слова. 2. Человек не занимает себя пониманием значения
собственного Имени, собственного назначения. 3.Не занимает себя пониманием
необходимости отвечать за сказанное, так как произносимое в жизни считает «просто
так» говорением. Я задам тебе простой вопрос: «Что же тогда мы временами
удивляемся, когда хотим кому-то донести что-то конкретное, но в ответ получаем
свидетельство того, что нас поняли совсем не так, как мы хотели? То есть выполняется
формула В.С. Черномырдина, ставшая крылатой фразой: «Хотели как лучше, а
получили как всегда». Здесь я должен указать на то, что не стараюсь полностью
обрушить или искоренить современный русский язык, но даю базу для различения
Языка Жива-Творения и языка просторечия (повседневной обывательской речи, вполне
достаточной для бытовых отношений). Когда Человек намерен управлять своей
жизнью, он должен понимать, каким языком он может это делать: правильно
озвученное намерение есть начало акта творения. Но неправильно называемые
явления и намерения не только уводят Человека в сторону от его ожидаемых
результатов, но и способных исковеркать его жизнь так, что он будет не способен
даже осознать, что вся его жизнь стала как бы средством обезпечения чужого
благополучия. То есть язык просторечия (линейный) и Язык Жива-Творения – это совершенно
разные категории назначения уже даже только на выше приведённых основаниях.
Различение этих категорий и обсуждение их значений так стараются не допустить
многие учёные-академисты. То есть повседневное просторечие хоть и
поддерживается людьми, обществом, но не обладает признаками Живого Языка, то
есть не способен творить Живу (оживлять материю). Просторечие обывателя, даже
если очень красноречивое, изобилует метафорами и иносказаниями, позволяет лишь
адаптироваться к жизни в обществе, где действуют навязанные правила изучения
языка на уровне поверхностных описательных и формальных значений… Но в большей
части это лишь имитация жизни, соответствующая задачам функционирования
биороботов для выполнения рабочих и бытовых задач. С позиции родноверия
определение назначения жизни Человека в человеческом же обществе не
изчерпывается понятиями и категориями поверхностного приспособленчества к
условиям быта, пусть даже очень успешного, — так как за подобной модальностью
поведения (отношения) не стоят принципы сохранения Древнейшей Традиции, то есть
нет истотной космологии жизни на Мидгард-Земле, а значит деградируют
нравственная и мировоззренческая составляющие и собственно культурное начало в
Человеке. А далее это значит препятствование эволюционированию,
самосовершенствованию. Ещё раз: за этим определением не стоит попытки запрета
общения на современном так называемом русском языке, но стоит задача дать
инструмент различения языка для бытового (линейного) общения, позволяющего
поддерживать обывательские и некоторые иные отношения по большей части вполне
успешно и Языка Жива-Творения (Языка
самосовершенствования), открывающего доступ к формированию особого жизненного
пространства, потенциалов для эволюционирования. При этом, всё же, нельзя не
отметить, что Д.Н. Шмелёв указывает причину такого положения дел в современной
лингвистике, по своему объективно оправдывая это тем, что «сама связь между
значениями может иметь различный характер… Поскольку одним из основных
источников омонимии признаётся «распад», «расщепление» многозначности, то нет
оснований ожидать, что перед нами не будет переходных промежуточных случаев, то
есть, возможно, что разрыв между значениями слова в данный период развития
языка только лишь намечается или не осуществился полностью». (Там же).

Продолжение следует.

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!